На самом деле в названии персональной рубрики известного журналиста Сергея Пономарева редакция использовала его же собственный псевдоним (не путать с Аль Капоне). И хотя Сергей придумал его исключительно для «одноразового» использования, о чем читатель узнал из первой же истории (см. «НВ» за 21 января 2025 г.), мы на период выхода рубрики и с согласия автора «закрепили» за ним именно это прозвище.
Об авторе сообщаем следующее. После окончания журфака Уральского госуниверситета Сергей Пономарев успел поработать в целом ряде дальневосточных (магаданских, сахалинских, хабаровских) и московских печатных изданий, включая «Гудок», «Российскую газету», «Комсомольскую правду» и даже предшественника «НВ» — «Деловой вторник».
Кстати говоря, многим из российских коллег по перу Сергей известен не только как креативный редактор и остро пишущий журналист, но и как поэт-сатирик, автор редкого жанра фельетона в стихах. Остальные грани его способностей, в том числе стремление испытать на себе самые невероятные эмоции, вы сможете оценить сами, если станете регулярно читать его невыдуманные истории. Приятного вам чтения!
(Продолжение. Начало в «НВ» № 01)
Поездка за «Окой»
Поздней осенью 1996-го или в начале 1997-го меня позвал к себе редактор нашего отдела социально-экономических проблем «Комсомолки», мой однокашник по журфаку УрГУ и приятель Женя Анисимов.
— Смотри, — показал он мне вырезку из какой-то газеты, — КамАЗ объявил конкурс на самую лучшую заметку о том, как они выпускают машины для народа. Победителю обещают «Оку» собственного производства. Давай поучаствуешь.
— На хрена мне «Ока»?! У меня и прав-то нет…
— Ну продашь ее потом. Или в отделе кому-нибудь подарим. Вон девчонки мечтают хоть о какой-нибудь машинешке…
Так я и вступил в это острейшее соревнование за право обладать легковым автомобилем особо малого класса, трехдверным хэтчбэком мощностью 35 лошадок.
Столица камского автогиганта, город-красавец Набережные Челны, куда прилетел поздним вечером на зачуханном Як-40 местного авиапредприятия, встретила меня редкими огоньками в унылых кварталах панельных девятиэтажек и двухметровыми сугробами на улицах, которые, по всей видимости, решили не убирать до весны. А зачем, сами растают…
Девушка в годах, несущая вахту у стойки единственного на весь город 12-этажного отеля «Татарстан», равнодушно глянув на мою запись в анкете гостя в графе «Цель приезда» — «командировка», спросила:
— Какой номер желаете? На каком этаже?
Тут я понял, что аншлага в этой беззвездной на тот момент гостинице не наблюдается, и решил шикануть: «Давайте полулюкс!».
Дежурная по этажу, такая же, как у стойки, женщина неопределенного возраста, в красной кофте домашней вязки и косметике из контейнера с городского рынка-толкучки, наоборот, проявила ко мне искренний интерес, проводив лично до номера и пообещала буквально через пять минут принести чаю.
Когда через пять минут в дверь постучали, я осознал: несмотря на отсутствие аншлага и низкую заполняемость номерного фонда, сервис в этом отеле пребывает на уровне ни ниже, чем в «Хилтоне» или «Мариотте». Вот это скорость реагирования на запросы клиентов!Однако за дверью стояла не дежурная по этажу с чаем и подносом с чак-чаком, джиганатхом или баурсаком. Нет, там была представлена сладость куда более яркая, сочная и аппетитная. Луноликая красавица 54-го размера в джинсовой мини-юбке и малиновых лосинах, в белоснежной прозрачной блузке, под которой колыхались обширные холмы Приволжской возвышенности, махнула накладными ресницами, осыпав пол крупными каплями иссиня-черной туши, и произнесла из-под покрашенных в морковный цвет губ: «Девушку не хотите?».
— Какую девушку? — немного удивился я, ожидаючи чаю.
— Ну… меня, — в свою очередь удивилась пожилая девушка.
— Нет, — почему-то сказал я, сильно обидев незваную гостью, которая, как сказано в поговорке, хуже татарина (или татарки?), что в данной ситуации совершенно запутывало смысл этой народной истины. И закрыл дверь.
Но великолепный сервис отеля не был бы таковым, если б прервал свою мелодию на незаконченной ноте национальной татарской пентатоники. Поэтому я ничуть не удивился, когда еще через пять минут в дверь ко мне снова постучали. Теперь с визитом, но опять без чая, явилась дежурная по этажу. Она выглядела очень разочарованной:
— А что, вам Венера не понравилась? Почему? У нас все мужчины довольны, очень ее хвалят, — дежурная откровенно не понимала, что означает мое молчание. — Извините, но больше у меня никого нет, а с другого этажа я не могу позвать — у нас тут строго все закреплено по этажам. Хотя… Есть горничная. Могу ее привести. Позвать? Но у нее зубы болят…
Мне становилось все интересней и интересней. И я, заинтригованный, наконец ответил заботливой работнице гостиничного сервиса: «Ну, зовите вашу горничную…».
Еще через пять минут — такое впечатление, что в отеле все события были прописаны строго по таймеру, который звонком оповещал их участников, — дежурная завела в номер зрелую татарку в синем рабочем халате, поощрительно улыбаясь, похлопывая ее по плечу и показывая ладошкой на меня. Дескать, давай, Роза! Роза что-то мычала в ответ, поскольку нормально говорить не могла — щеку потенциальной жрице любви разнесло так, что, похоже, язык внутри не ворочался.
— Да вы что, с ума тут сошли? — уже не выдержал я. — Ей же к врачу срочно надо!
Обе маркитантки любви огорчились. Подумаешь, флюс. Возможность заработать по-легкому, чисто на пустячной услуге, на их глазах таяла, как мед на чак-чаке. Какой-то уж больно привередливый постоялец попался. Профессиональная Венера ему не нравится, любительница Роза — тоже…
Ну что ж это такое в самом деле?!
Напряженность взаимного непонимания росла. Действительно, как объяснить этому странному москвичу, что на КамАЗе конвейер то и дело останавливают, зарплату мужьям постоянно задерживают, другой работы в городе нет, а еще после пожара, который случился несколько лет назад на «движках» (так в городе называли завод двигателей), многих сократили. И как жить? Как втолкать этому представителю второй древнейшей, что первая древнейшая стала вовсе не зазорным, а вполне нормальным родом деятельности?
Уж даже и не знаю, чем бы закончился этот конфликт интересов, если б в конце коридора не появился улыбающийся Боб Вишневский, тогдашний собкор «Комсомолки» в Татарстане, который, прознав, что корреспондент центрального аппарата газеты прибывает на территорию его обслуживания, по давней традиции бросил все дела и поспешил на помощь коллеге. Годом раньше он прославился тем, что стал единственным из российских журналистов, кто побывал у наших летчиков, плененных талибами в Афгане. А теперь трясся пять часов в автобусе, но успел вовремя.
В сумке Боба булькало и хрустело, и вскоре домашние и магазинные гостинцы, перекочевав на журнальный столик, прогнали из номера тяжелый дух богини продажной любви Венеры, заменив его на устойчивый аромат богинь виноделия и веселья Деметры и Талии.
Дежурную по этажу и горничную с дочкой в придачу мы тоже пригласили к столу, заказав на радость персонала шампанское из, как я был уверен, личных запасов дежурной. Ну хотя б накормили-напоили… Горничная с флюсом немного оживилась, прополоскав рот перед проглатыванием внутрь лечебным 40-градусным эликсиром. В общем, никаких глупостей, а только разговоры о тяготах и радостях жизни в большом промышленном городе образца второй половины 90-х и периода полураспада экономики…
Понятно, что наш с Бобом праздник братания и общения продолжился и в последующие два дня, тем более, что после его звонков мой номер в отеле сочли обязательным посетить многочисленные делегации местных бывших комсомольских функционеров, активистов и иных общественных деятелей, занятых теперь извилистым предпринимательским процессом перепродаж и посреднических услуг. Они приносили с собой различные пития и яства, которые немедленно употреблялись на месте и частично раздавались персоналу отеля.
— Послушай, Боб, — наконец, решил урезонить я коллегу. — А на конвейер КамАЗа мы с тобой пойдем?
— А зачем? — удивился тот. — Что ты там не видел? Все цифры, данные, факты и фамилии я тебе потом пришлю. Напишешь ты и так свою заметку. Ты ж профессионал. Продолжаем!
И мы продолжили…
В Москву я возвращался поездом, который шел каким-то долгим кружным путем через Ульяновск, Мордовию и Рязань. Почти двое суток. Останавливаясь у каждого столба. Так сам решил. Чтобы прийти в себя после очень сложной набережно-челнинской командировки и осознать суть явлений и событий.
Все данные Боб Вишневский мне действительно прислал. И материал за двумя подписями я написал. Про будни автогиганта, который в трудных условиях продолжает выпуск грузовых и легковых автомобилей. Про трудовые подвиги людей на конвейере. Про замечательных специалистов и целые рабочие династии.
Хороший получился материал. И мы его даже напечатали. Только зря. На КамАЗе в очередной раз поменялось начальство, автогигант полетел в другую сторону, что в 90-е случалось со скоростью седельного тягача, летящего без тормозов с горки. Про газетный конкурс на предприятии сразу забыли и обещанную участникам «Оку» зажали. Да и ладно — не очень-то и хотелось.
Зато в сердце моем навсегда остались Набережные Челны — как город особого гостиничного сервиса и радушных татарских женщин в красивом макияже, уехавших в прошлое с маленьким табуном из 35 лошадок…
Сергей ПОНОМАРЕВ
(Продолжение следует)
NB!
МЕЖДУ ПРОЧИМ. Откликнувшись на настойчивые рекомендации и советы коллег, Сергей Пономарев решил издать свои истории из жизни, которые в течение нескольких месяцев публиковал в соцсетях и продолжает публиковать у нас, в «НВ». По словам автора, книжка (на фото) — в твердой обложке и даже с ленточкой-закладкой ляссе — получилась в итоге достаточно объемной: почти 400 страниц, включая 16 страниц с черно-белыми и цветными фотографиями, иллюстрирующими те или иные истории. В ближайшие дни тираж выйдет из печати.
