На самом деле в названии персональной рубрики известного журналиста Сергея Пономарева редакция использовала его же собственный псевдоним (не путать с Аль Капоне). И хотя Сергей придумал его исключительно для «одноразового» использования, о чем читатель узнал из первой же истории (см. «НВ» за 21 января 2025 г.), мы на период выхода рубрики и с согласия автора «закрепили» за ним именно это прозвище.
Об авторе сообщаем следующее. После окончания журфака Уральского госуниверситета Сергей Пономарев успел поработать в целом ряде дальневосточных (магаданских, сахалинских, хабаровских) и московских печатных изданий, включая «Гудок», «Российскую газету», «Комсомольскую правду» и даже предшественника «НВ» — «Деловой вторник».
Кстати говоря, многим из российских коллег по перу Сергей известен не только как креативный редактор и остро пишущий журналист, но и как поэт-сатирик, автор редкого жанра фельетона в стихах. Остальные грани его способностей, в том числе стремление испытать на себе самые невероятные эмоции, вы сможете оценить сами, если станете регулярно читать его невыдуманные истории. Приятного вам чтения!
(Продолжение. Начало в «НВ» №01)
5. Секретный космонавт
В те благословенные времена, когда спутники-шпионы уже бороздили просторы Вселенной, но их еще было мало, то есть когда ТТХ новой боевой техники можно было скрыть, зная время пролета вражеского космического объекта, спрятав ее в ангар и заметя следы колеи обычной метлой, — так вот, в те времена в Советском Союзе секретилось всё, начиная от объемов выпуска туалетной бумаги и заканчивая количеством добытого золота и серебра.
А как иначе?! Проклятые капиталисты могли посчитать с арифмометром в руках весь золотовалютный резерв СССР, получив сведения, что в августе 1981 года драга № 177 на прииске «Бурхала» Ягоднинского горно-обогатительного комбината объединения «Северовостокзолото» добыла 67,8 кг шлиха. А если еще известно процентное содержание металла в шлихе, то нетрудно выяснить, сколько и чего они там намыли.
Ужас-с-с!
Потому нас, журналистов областной газеты «Магаданская правда», в которой в начале 80-х я намывал пером и пишущей машинкой свой жизненный песок, ничуть не смущали странные формулировки собственных статей и корреспонденций: «по итогам полугодия горняки прииска Гастелло добыли на 1,2% драгоценного металла больше, чем за такой же период прошлого года». При этом, сколько именно добыли в «таком же периоде», строго-настрого запрещалось.
За этим внимательно следили цензоры из Главного управления по охране государственной и военной тайны в печати, на радио и телевидении — на профессиональном жаргоне, Главлита.
Один из таких спецов, подняв в небо толстый указательный палец, однажды сказал мне: «А ты знаешь, что вражеская разведка 70 процентов всех секретных сведений получает из открытых источников — газет, журналов, радио- и телепередач? Они там шерстят все наши издания и просеивают информацию, чтобы из крупиц получить полные данные. Я тут как раз и сижу, чтобы через самое мелкое сито ничего не просочилось!».
Я тогда живо представил, как в Москве в американском посольстве умный аналитик в толстых очках внимательно читает мою зарисовку о единственном владельце лошади в Магадане, цыгане дяде Сене Джумагалиеве, стараясь понять, в чем же здесь скрыта страшная военная тайна Советов…
Повседневная жизнь была полна парадоксов, когда все делали вид, что не знают то, что знают все. Поэтому в репортажах и отчетах с праздничных парадов и демонстраций, которые проходили на центральной площади Магадана, телеоператоры отворачивали камеры, когда проходила небольшая колонна моряков, а в газетах и на радио эти участники торжественного мероприятия не упоминались. Враг не дремлет! Он не должен знать, что в Магадане есть небольшая база дизельных подводных лодок, которые летом часто всплывают и погружаются в Нагаевской бухте, продувая цистерны.
Но тс-с-с-с! Мне стыдно признаться, что и я, случалось, играл на руку врагам, раскрывая государственные секреты. Не потому, что был завербован вражеской разведкой. Не по злой воле или умыслу. А просто по незнанию. Потому, видимо, что расслабился в дружеском окружении, забыв о кольце недругов, которые замышляли недоброе, теснясь по периметру границ социалистического лагеря.
Первый раз факт моей деятельности по поливу воды на мельницу потенциального противника случился в конце октября 1982 года, когда с утра я позвонил — не помню уже, по какому поводу — знакомому инструктору орготдела обкома партии.
«Извини, сегодня не могу, к нам космонавт Шонин прилетает. И завтра не могу, и послезавтра. Перезвони через три дня», — открыл калитку к моей измене Родине молодой магаданский партфункционер.
«Космонавт? А почему нам ничего не сообщили?». — «Откуда я знаю?», — инструктор повесил трубку.
Рейс из Москвы в тот день был один, посадки Ил-62 ожидали через два часа. Поэтому я, никого не предупреждая и прихватив с собой фотокора Славу Бибикова, рванул в аэропорт Сокол.
Водитель редакционного уазика Боря Чавкин с помятым, как всегда, лицом «после вчерашнего», привык ко всему. Боря жал на педаль, и мы, громыхая на стыках бетонных плит, домчали до аэропорта, как птица кайра долетает до замеченной добычи, — в одно мгновение.
Через несколько минут Ил-62 сел, а минут через 15 пассажиры начали выходить. Чтобы покурить, пока привезут багаж. Среди прибывших обнаружился популярный актер и режиссер Ролан Быков в бежевой кожаной куртке и такой же кожаной, но оттенка молодого медведя кепке. Улетающие на материк старатели тут же окружили его, и Ролан Анатольевич начал раздавать автографы, расписываясь на чем придется — обрывках бумаги, полях газет и на пачках «Беломора» и «Примы».
Наш фотокор рванул к нему.
Обещанного космонавта нигде не было. Как выяснилось, машину для Шонина — так ведь положено в шпионских детективах? — подали прямо к трапу. Я увидел только обкомовскую «Волгу» с пассажиром на заднем сиденье, которая выезжала из аэропортовских ворот. Из переднего окошка мне помахал обкомовский инструктор, сделав характерный жест, означающий «а вот хрен вам!»
Ну и ладно. Не встретили — и не встретили. Главное — прибыл. Потому по возвращении в редакцию я быстренько настрочил на машинке развернутую информацию о том, что в Магадан прилетел летчик-космонавт СССР, Герой Советского Союза, генерал-майор авиации Георгий Степанович Шонин, который с 11 по 16 октября 1969 года совершил пилотируемый полет в качестве командира экипажа на корабле «Союз-6», во время которого совместно с бортинженером Валерием Николаевичем Кубасовым провел эксперимент «Факел», визуально наблюдая за пусками баллистических ракет.
В общем, добросовестно изложил сведения, почерпнутые в архиве ленты ТАСС из редакционной библиотеки, и добавил для актуальности фразу: «Летчика-космонавта Г.С. Шонина ожидает в Магадане обширная программа».
Редактор газеты Николай Порфирьевич Манжурин по кличке «неистовый Порфирьич», увидав такое информационное богачество на фоне сезонного событийного затишья, распорядился поставить заметку крупно на открытие первой полосы прямо под логотип «Магаданки». Не так часто в наши далекие края залетают легендарные личности, тем более космонавт N17 из первого, того самого, королёвского, отряда космонавтов.
Фотография прилетевшего тем же рейсом Ролана Быкова тоже сгодилась: ее поставили на последнюю полосу с расширенной подписью: вот, мол, как радушно встречают известного актера на солнечной колымской земле. Так что труды нашего фотокора Славы Бибикова не пропали зря…
Следующее утро, как обычно бывает в таких случаях, началось с охов-ахов. Редактору позвонили из обкома, чтобы задать страшный вопрос: «А кто вам разрешил писать о космонавте?! Откуда вы вообще узнали о его приезде?!!».
«А что такое?» — удивился неистовый Порфирьич.
«Вы что, не понимаете — это совершенно секретный визит, и о нем никто не должен был знать. И что теперь делать?» — развели руками в обкоме.
Кто ничего не понимал, так это я. Пока знающие люди мне не разъяснили. Оказывается, Шонин был из тех советских покорителей Вселенной, которые занимаются исключительно военным космосом — следят на орбите за пусками ракет, проверяют особую связь на случай, так сказать, звездных войн, ведут из космоса аэрофотосъемку для нужд министерства обороны. К нам генерал-майор прилетел с инспекционной проверкой одного из комплексов системы телерадиорелейной связи «Север», которая протянулась от Воркуты до Анадыря, а один из ее пунктов располагался на сопке Марчекан, нависавшей над Магаданом.
Вторым же пунктом его командировки значилось местное предприятие аэрогеодезии и картографии, где получали космические снимки и на их базе делали карты для школ и туристов, искажая реальные координаты некоторых мест. Пускай, мол, эти американцы пускают ракеты в белый свет, как в копеечку!
И тут мы, включая меня в первую очередь, взяли и рассекретили важнейшую тайную миссию летчика-космонавта…
Надо было срочно исправлять положение. Лихорадочно заработала коллективная мысль, идеи побежали по головам, как вши бегут от дегтярного мыла. Пока, наконец, заведующий отделом пропаганды обкома Валентин Федорович Куляс, отличающийся какой-то ящерной неграмотностью речи, в которой кошмарные ударения соседствовали с не поддающимися анализу грамматическими ошибками, не замахал руками. Эврика!
Решение нашли такое. Для летчика-космонавта срочно организуются встречи с детьми в школе и с ветеранами в областной библиотеке, которые освещаются в «Магаданской правде». Но не широко. Бочком этак, бочком. И никаких фото! Чтобы как бы объяснить, но внимания не привлекать…
«И узнайте вы все-таки, как случилось это, ну это, как его… а, утечка!» — вскричал Куляс к участникам плодотворного мозгового штурма.
В ответ на расспросы, хотя и не очень настойчивые, откуда мне стало известно про прилет Шонина, я, однако, бормотал что-то невнятное: дескать, получил сигнал из космоса прямиком в голову. Инструктора обкома, проговорившегося мне, пусть и случайно, не выдал. Потому что источники информации — это святое. Как партбилет, который надо хранить у сердца во внутреннем кармане двубортного сталинского пиджака, застегнув его на английскую булавку.
От меня быстро отстали. Цензору Главлита тоже сошло с рук: у него же в толстом справочнике ограничений и запретов не было ничего сказано про секретные поездки космонавтов на Крайний Север.
Так и получилось, что прилет летчика-космонавта Шонина на Колыму не оставил никаких фотопоследствий. Да и до оцифровки бумажных газет должно было пройти еще долгих тридцать с лишним лет. Может, поэтому я не нашел в Интернете, который знает всё, никаких следов этой странной истории.
Оказывается, человеческая память подчас куда богаче архивов мировой паутины.
Шонин через три дня улетел. А меня впереди ждали другие шаги на скользкой дорожке измены…
Сергей ПОНОМАРЕВ
(Продолжение следует)
