С чем апеллирует к зрителю Международный кинофестиваль документального кино на 35-м, юбилейном году своей питерской прописки?
Война у порога — мир замер в осознании этого внезапно чисто конкретно нарисовавшегося профиля Апокалипсиса: пошлет Трамп на Украину томагавки или снова славирует, отведя катастрофу?
Эти геополитические качели способствуют не только выработке внутреннего баланса «человека снимающего», но и адреналина, способного зажечь замыслом фильма его актеров и зрителей. В погоне за интересным сюжетом режиссеры и операторы подчас превосходят самих себя. Фильмом открытия фестиваля стал полный метр режиссера с мировым именем Вернера Херцога. Его фильм «Слоны-призраки» переносит нас на плато в Анголе — лесистое, необитаемое, опасное и завораживающее одновременно.
Вот уже десять лет доктор Стив Бойс ищет там следы исчезнувшего стада слонов-гигантов. В этой истории он ведомый, путь прокладывают опытные следопыты из Намибии, лучшие из оставшихся в мире. Следы крупнейших хоботных в Африке обнаружили еще в 1954 году, но с тех пор никто из специалистов их не видел.
Только истинный биолог, этнограф может понять азарт исследователя этих почти исчезнувших с планеты животных. Их неуловимый профиль мастерски рисуется оператором то на дне высокогорного озера, то в осенней саванне, то в клубящемся тумане ночного леса. Зрелищно? Безусловно. Ведь поиски идут на фоне малоисследованного экзотического плато, это вам не «Зеленые холмы Африки» Эрнеста Хемингуэя — туда на прогулку в ритме сафари мог собраться любой сколько-нибудь обеспеченный западный искатель приключений.
К концу полнометражного фильма приходит осознание того, что, возможно, герою и создателям ленты важен не столько результат поисков, сколько их процесс. По крайней мере состояние исступления ученого, одержимого объектом своих изысканий, передано авторами фильма достоверно и имеет — как в литературе, так и в кино — примеры талантливого воплощения.
Другой вопрос, кто оплачивает эти поиски капризного эго своего места в мире? Трудно себе представить, чтобы подобную картину на открытие фестиваля представили страны-участники идущих на планете войн и прежде всего Россия.
На пресс-конференции, предваряющей показы, на фоне дежурных вопросов прессы, ответ на которые можно легко найти в каталоге фестиваля, как гром среди ясного неба прозвучал вопрос военкора и публициста, известного по своим ярким выступлениям на WarGonzo Дмитрия Селезнева: мир сегодня пребывает в парадигме войны, почему в программе фестиваля из 82 наименований нет ни одного фильма про то, что происходит на крайнем Западе России?
Взгляды вальяжно расположившихся в креслах на сцене членов международного жюри с надеждой обратились к президенту фестиваля Алексею Учителю. Уже 15 лет пребывает он в этом высоком статусе и, очевидно, имеет сформировавшийся взгляд на проблему, что и как способно препарировать документальное кино в эти непростые времена. Однако, как и в предыдущие годы, ответ прозвучал невнятно и неубедительно. Мол, было несколько предложений про ситуацию на Донбассе, но сюжетам явно недоставало профессионализма. И что тренд остается прежним: внимание к человеку чувствующему, созерцающему разные грани жизни, «новый герой», по мнению Учителя, — это человек, идущий по лесу, считывающий его язык, вслушивающийся в его звуки, растворяющийся в его заповедном бытовании.
А как насчет звука надсадно зудящей над опорником «бабы Яги», сеящей смерть? Хлюпающей осенней «муляки» в зоне, где продолжаются упорные бои, свиста авиационной бомбы?.. Впрочем, не впервые многим деятелям культуры удается уютно укрыться от всех мировых цунами в дремучем лесу неведения, в комфортной зоне «чистого искусства».
В ряду предлагаемой проблематики, со слов Алексея Германа, — вышедшая сегодня на первый план «семейная» тема, создание родословных, портреты бабушек и дедушек. А также поиски и обретения в попытке установить контакт с искусственным интеллектом, пришел на помощь президенту программный директор фестиваля Михаил Ратгауз. И в порядке оправдания добавил, что кино — «медленное искусство», не стоит сравнивать его с прогрессирующими видами интеллектуальных зрелищ.
Это кино — медленное искусство? Родившиеся вскоре после войны фильмы «Судьба человека», «Баллада о солдате», «Летят журавли» и другие шедевры режиссеров военного призыва протаранили сознание людей на всех континентах, во весь голос заявили о цене Победы для русского человека, определили судьбу целого поколения кинематографистов. Документальный фильм Михаила Ромма «Обыкновенный фашизм» ждал триумфальный прокат по всему миру, поскольку вскрывал беспощадный диагноз подвергнутой чудовищному идеологическому давлению человеческой психики. Выносил фашизму приговор. Казалось бы, окончательный, обжалованию не подлежащий. Но нет, семена его продолжают и сегодня сеять те, кто считает войну доминирующим фактором развития и экономического процветания.
Члены съемочной группы отсмотрели 2 миллиона метров документальной хроники. Знакомясь с оставленными войной руинами, побывали в концентрационных лагерях Польши и Германии. И как тут не вспомнить воспоминания Фаины Раневской, невольно соприкоснувшейся с «ожогом», полученным создателем фильма и его соратниками в ходе создания ленты:
«Однажды, захворав, я попала в больницу, где находился Михаил Ильич. Увидев его, я глубоко опечалилась, поняла, что он болен серьезно. Был он мрачен. Помню его слова о том, что человек не может жить после увиденного неимоверного количества метров пленки о зверствах фашистов. Он мне сказал тогда: «Дайте слово, что вы не будете смотреть мой фильм „Обыкновенный фашизм“, хотя там нет и тысячной доли того, что делали эти нечеловеки». (Раневская Ф.Г. «Дневники на клочках». 1999.).
Тем более необъяснимой представляется заявленная отстраненность при отборе фестивальных фильмов его президента. Казалось бы, тема неприятия фашизма вписана в его персональный культурный код по праву наследства. Его отец, Ефим Юльевич Учитель, с первых дней войны был закреплен за киногруппой Ленинградского фронта; отказавшись от эвакуации, он стоически, превозмогая голод и холод, фиксировал на кинопленку беспрецедентную стойкость горожан, взятых в кольцо блокады. После войны две его картины были продемонстрированы на Нюрнбергском процессе наряду с другими обвинительными документами против нацистов.
Будущим исследователям еще предстоит крепко задуматься над тем, как случилось, что после объявления СВО наша страна раскололась на «две России». Одни, как упомянутый Дмитрий Селезнев, бросают насиженное место, едут «на передок», чтобы узнать всю правду, встать в один строй с опаленным войной русским солдатом. Другие предпочитают отсиживаться в привычной для них зоне комфорта. Как писал когда-то Иосиф Бродский в своем знаменитом стихотворении, «Запрись и забаррикадируйся / шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса» (правда, то была совсем другая история).
Не получится. Либо ты встаешь в единый фронт со страной, либо фронт однажды встанет у порога. Как встал он однажды в южном Ливане после ракетной бомбардировки — франко-иракский режиссер, оператор и писатель Аббас Фахдель с его пытливой камерой провел нас по всем лабиринтам ада разрушенного в труху богатого предместья. Молодая мама с дочкой на руках застыла у руин и не может отыскать глазом дом своей подруги… Фильм «История израненной земли» (Ливан), явивший нам очередной «пейзаж после битвы», — все же оставляет зрителю надежду: жизнь еще вернется в эти места. Человечество сделает свой выбор.
Федор ЗЕМНУХОВ
Фото: Элина Бекназарова (Sputnik-Узбекистан)
