Жертвы системы

12Авг, 2014

Ночной звонок прервал мой сон. Сразу полезли дурные мысли. Собеседник представился Павлом. Десятый месяц сидит в камере Ставропольского СИЗО. Подозревается в сбыте 7 граммов марихуаны. Утверждает, что дело сфабриковано, просит помощи.

 

Я понимаю, откуда дует ветер. В прошлом году путем громадных усилий мне удалось спасти от уголовного преследования Александра Безнощенко. Молодой парень девять месяцев был обвиняемым по сфабрикованному делу по статье 228.1 УК РФ и ему «светил» реальный срок — не менее 10 лет. Пришлось обить пороги десятков кабинетов, исписать центнер бумаги, чтобы уголовное дело в отношении невиновного Безнощенко закрыла сама следственная служба УФСКН, а сам следователь отправлен на пенсию.

То есть, для спасения невиновного мне пришлось выполнять работу за людей, которые получают за это зарплату, погоны и звездочки на них! А где же тогда, спрашивается, закон? И для чего нужна армия силовиков? Только, чтобы бросать людей на нары, в СИЗО? А как же российский генофонд? Как же русский мужик, на котором должна держаться страна?

В том, что русского мужика нужно спасать, а не карать оптом и скопом, я не сомневался и раньше, но после ночного звонка «сидельца» убедился в этом окончательно.

— В камерах, рассчитанных на шесть человек, содержатся 10 и более лиц. Спертость воздуха, отсутствие элементарных санитарных норм, запрет на связь с внешним миром, некачественная пища (так ее назвать можно лишь с натяжкой), поссменность сна… Это ведь унизительно, отвратительно, — рассуждает Павел.

И я с ним соглашаюсь. Пеницитарная система в России так же несовершенна, как и общество в целом. Соглашаюсь и с тем, что в тюрьмах России, и особенно в СИЗО, находится чудовищное количество невиновных людей. Мне могут возразить, что всегда есть вероятность ошибки следственных органов и суда. Однако, статистика ужасающе пугает своими цифрами. К примеру, в США, Великобритании, Германии и других цивилизованных странах более 20% рассматриваемых уголовных дел в суде заканчиваются прекращением уголовного преследования обвиняемого или подозреваемого по законным основаниям. В России этот показатель менее одного процента!

Может, в России другие люди, и они совершают особо зверские преступления, за которые не полагается помилование и снисхождение или хотя бы вдумчивое справедливое решение? Почему российские суды избрали такую практику: если арест был избран в качестве меры пресечения единожды, то он продлевается практически автоматически, без проверки и обоснования необходимости дальнейшего содержания за решеткой?

Правда, бывают и исключения. Но это если преследуемый богат. Подходящий пример — «оборонная леди» Евгения Васильева. В таких скандальных, очевидных делах российский суд напоминает провинциальную студентку, переспавшую с половиной общежития, но продолжающую настаивать на том, что она девственница.

На протяжении десяти лет, с конца 2002-гоЕвропейский суд по правам человека, ежегодно рассматривая жалобы граждан России, указывает на необходимость изменения этой ситуации. ЕСПЧ настаивает на внесение поправки в Уголовно-процессуальный кодекс РФ, закрепив в нем презумпцию освобождения до суда и применение ареста только в качестве исключительной меры. Кроме того, Европейский суд рекомендовал создать дополнительные механизмы для профилактики переполнения СИЗО. В частности, четко определить максимальную наполняемость каждого учреждения и вести постоянный мониторинг числа заключенных. Европейский суд отметил, что сейчас начальники СИЗО обязаны принимать всех направляемых к ним заключенных вне зависимости от того, есть ли для них достаточно места.

ЕСПЧ считает, что в этой части полномочия начальников изоляторов должны быть расширены: у них должно быть право отказывать в приеме и содержании новых арестантов, если изолятор уже наполнен до установленного максимума.

Правовое законодательство — ГК, УК, УПК, УГК — жестко ограничивают сроки рассмотрения дел, которые не должны превышать 5 месяцев. А что на самом деле? Следствие и суды завалены делами, разбирательства порою тянутся годами.

Недавно ко мне обратилась ставропольчанка Анна. Её муж сидит в Ставропольском СИЗО почти год, следователь за это время провел с ним всего три процессуальных действия и через каждые два месяца судья Промышленного района Ставрополя продлевает срок меры пресечения.

Анна рассказала, что муж в СИЗО заболел туберкулезом в открытой форме, но продолжает находиться в переполненной камере практически без активного лечения.

К чему мы идем? Чего добивается СИСТЕМА?

А сейчас я скажу, может быть, банальность, но уверен, что это — важно: система СИЗО, как и система правосудия и право-охраны в России нуждается в реформировании так же, как нуждается в гуманизации, пропаганде морали и нравственности наше общество.

 

Александр ГОРШЕНИН

правозащитник

СТАВРОПОЛЬ

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Похожие Посты

468 ad

2 Коммент.

  1. Юлия

    Здравствуйте,я уже не знаю куда обращаться, пишу везде где можно. Мне 17 лет я из Новосибирска,у меня осуждены родители,маме дали 16 лет лишения свободы,а отцу 10 лет,буду говорить за мать,ибо с отцом я дела иметь не хочу,потому что по его вине моей матери дали такой огромный срок. Она осуждена по пункту “Г” часть 4 статья 228.1,части 228.1 части 3 статьи 30,части 5 статьи 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации.Задержена она была 5 марта 2014г,а приговорили к 16 годам лишения свободы её(по до судебному соглашению моего отца,и не доказуемым фактам непонятного свидетеля,который заявляет что видел,как моя мать распространяла наркотические вещества, но видеть он этого не мог,и это легко доказать, но все закрывают на это глаза),25 февраля 2015 года. Я считаю что вывод Дзержинского районного суда г Новосибирска,судебной коллегии по уголовным делам Новосибирского областного суда изложенные в решениях не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и противоречат доказательствам,имеющимся в уголовном деле. В решениях имеются нарушения как уголовной процессуального законодательства,так и неправильные применения уголовного закона,что даёт основания для отмены состоявшихся по делу судебных решений. Имеется масса грубейших нарушений,на которые суд даже не обратил внимания,нарушения везде, как и в деле,так и в допросе свидетелей,понятых,и самой осужденной. Мы хотим обратится в Европейский суд,но прежде нам нужна помощь, я очень хочу что бы кто нибудь помог,разобрался в этом деле,я могу скинуть на 5 томов дела для ознакомления кому интересно, и кто хоть как то сможет в этом разобраться, так как я совсем молодая и справляться со всем этим не могу,нужен хотя бы совет,как быть..

  2. Николай

    Здравствуйте!
    У нас , в Калининграде , похожая ситуация. Наша семья сейчас это на себе ощущает. Нашего 21 летнего сына заставили со знаться в убийстве 65 летней женщины. Его обвиняют по ст. 105, ч. 2. На самом деле он никакого отношения к этому не имеет. Мы до сих пор не можем поверить , что мы живем в ” правовом ” государстве , в котором система работает только на результат для доклада на верх , не задумываясь о том, что мы люди. Нет ни малейшей частицы здравого смысла в работе правоохранителей. Есть только зарабатывание палочек по раскрываемости , а кто ответит за допущенное правонарушение- неважно. Главное : есть преступление- значит должен сидеть, не важно кто. Наш парень теперь находится в СИЗО , у следствия нет ни одного , даже косвенного , доказательства в том , что он совершил это жестокое убийство. Следствие даже не хочет задуматься над тем, кто настоящий убийца. Главное , для них, это доклад на верх: ” преступник пойман- находится под арестом”. И что самое страшное – суд разбираться не будет, он у нас тоже обвинительный, тоже системный. А еще страшнее , что все все знают и только единицы об этом говорят, а сделать ничего не возможно. Не зря в России есть поговорка -” от суммы и от тюрьмы не зарикайся”.

Оставить комментарий