Записки инсультника

4Окт, 2016

Записки инсультника

Из дневника человека, победившего «болезнь века»

 

Продолжаем публиковать записки давнего друга «НВ», известного журналиста Сергея Благодарова, волею судьбы испытавшего на себе все «прелести» инсульта.

 

(Продолжение. Начало в № 24–29 за 2016 год)

 

7. Смех сквозь слезы

 

Трудно поверить, но, даже находясь между жизнью и смертью, мы, больные, находили поводы, чтобы вдоволь поржать.

В столовой хохотали над омлетом — размером буквально в два спичечных коробка.

— После Крыма стало похуже с питанием, — бормотала буфетчица.

Спорили, из чего сделаны котлеты. По вкусу и виду, похоже, что из оконной замазки.

— А может, из пластилина? — и опять хохот.

Хотя, кажется, чего тут смешного.

Во время еды многие оглушительно отхаркиваются. Запихивают пальцами в рот пищу, ложку многие не держат. Коряво размазывают ногтем масло по хлебу. Шуруют пальцами во рту, собирая остатки пищи между зубами и щеками — мышцы языка плохо работают. Изо рта часто свисает нитка слюны. Вдруг кто-нибудь зайдется оглушительным кашлем так, что все вздрагивают и перестают есть.

Вам, здоровым, этого не понять. Как это так — мычать вместо разговора, не ходить нормально в унитаз? Ведь это так просто, само собой получается…

Не получается. У некоторых по 3–4 инсульта. Мы ходим, подпрыгивая на негнущейся ноге. Как заводные болванчики. Или волочим ногу по дуге при каждом шаге. У нас висят плетьми руки, вывернутые инсультом. Бывший начальник ГАИ Москвы ходил с вывернутой рукой, ладошкой вверх. Как будто ждал, что в нее что-нибудь положат.

— Не оставляет прежних привычек, — хохотали мы. Хотя, через одного, сами были такими же.

Мучение, когда все вокруг нормально живут, а ты не можешь. Представьте, все вокруг летают, как птицы, а ты нет. Представьте, представьте… И так до гроба. Я еще легко отделался. Пока. Не оставляет страх повторного инсульта, состояния «овоща», когда гадишь под себя — мучаешь себя и родных.

Впрочем, в Центре паталогии речи и нейрореабилитации из нас, беспомощных, пытались заново вылепить человекообразных. И в этом процессе участвовал весь персонал. Он был изумительно хорош, без преувеличения. Все медики ласковые, чуткие. Логопеды, терапевты, неврологи, психиатры, медсестры, нянечки… Как родные матери или сестры, честное слово. Плохим словом и вспомнить некого, даже обидно. У меня к ним теперь — религиозное отношение. Святые женщины.

Загружены мы были в этом Центре от подъема до отбоя. С утра подтягивались в спортзал на лечебную физкультуру. Во время групповых занятий перед огромным зеркалом многие с грохотом заваливались на пол. Зеркало отражало, какие мы на самом деле уроды.

— Стоять, стоять, инвалидная команда! — весело кричала молодая инструкторша. — Кого ноги не держат, опирайтесь на спинку стула.

Мы опирались. Помогало слабо. Пациенты опять и опять валились травой под стройные ноги инструкторши.

Через час, размятые, мы ползли в бассейн. Холод там был собачий. В воду залезать было страшно.

— Ой, забыл купальную шапочку в душевой, — говорил кто-нибудь, боязливо трогая пальцами ног ледяную воду.

Уходил за «забытой» шапочкой и уже не возвращался. Загнать его в бассейн можно было только в шапочке норковой и окопном тулупе.

Редкие смельчаки и те не выдерживали положенных 45 минут и до срока выползали из бассейна, стуча зубами. Согреться не помогали даже резиновые гантели, которые мы тягали в воде для разработки парализованных рук. Только когда принимали горячий душ — наступало счастье в чистом виде, без примесей.

Основные занятия были с логопедами. По два индивидуальных и по два групповых — каждый день. Из всех палат с утра до вечера доносились звонкие голоса логопедов.

— Корабли лавировали лавировали, да не выловировали… На мели мы лениво налима ловили. Для меня вы ловили линя. О любви не меня ли вы мило молили…

Нас заставляли читать вслух и пересказывать басни — тренировали речь и память. Мучали произношением обратных слогов: птя-тпя, сря-рся… На групповых занятиях часами заставляли придумывать предложения на заданные слова. Мы старались, стимулируя друг друга, — кто лучше придумает. Я выпендривался и к слову «теребить» сочинял: «Бабушка, несмотря на возраст, теребила у дедушки… Седые кудри».

Но у многих речь оставалась проста, как мычание. Собственно, это и было мычание. Даже за 45 дней (срок реабилитации в Центре) она не восстанавливалась.

 

Сергей БЛАГОДАРОВ

(Продолжение следует)

468 ad

Оставить комментарий